Коловратки и инфузории и при 90-градусной холодине погибли не все, но температура минус 150 °C оказалась и для них гибельной. Лишь бактерии, водоросли и другие микроорганизмы остались живы даже при охлаждении до минус 169 °C, К слову сказать, два десятилетия спустя, уже в начале нашего века, исследования, проведенные англичанином Макфэдайном и итальянцем Цирколо, подтвердили данные Пиктэ. Ученые заморозили светящиеся бактерии в жидком гелии при температуре минус 271,95 °C. А при оттаивании они снова стали светиться, жизненные процессы в них возобновились. Таким образом в очередной раз был подтвержден главный вывод Пиктэ: «Жизнь всегда существует, никогда не погибает и требует для своего проявления лишь предшествующей организации».

Но коль дела обстоят так, то, наверное, при хорошей организации эксперимента удастся оживить и теплокровных животных? Это в начале XX века удалось доказать на деле русскому исследователю П.И.Бахметьеву. Начал он, правда, с замораживания бабочек, сделав при этом важное открытие, мимо которого прошли его предшественники. Когда бабочка с прикрепленным к ней термометром была помещена в холодильную камеру, Бахметьев заметил следующее:, дойдя до отметки минус 9,3 °C, ртуть в градуснике, — измеряющем температуру бабочки, вдруг ни с того ни с сего поднялась до минус 1,7 °C!

Внезапное повышение температуры уже замороженной бабочки весьма заинтриговало ученого. Почему это происходит? Ведь температура воздуха в холодильной камере продолжала оставаться низкой..

Попытки разобраться в сути температурного скачка привели ученого к выводу: «Вероятно, это есть скрытая теплота затвердения соков бабочки». Это оказалось действительно так. При переходе вещества из жидкого состояния в кристаллическое, как известно, выделяется тепло — за счет него и происходит температурный скачок.

Из этого открытия, в свою очередь, последовал важный вывод: все, что происходит с животным до скачка, то есть до начала кристаллизации, — еще не замораживание, а переохлаждение. От этого порога еще можно вернуть организм к жизни, перешагнув его — уже нет. Грань между жизнью и смертью Бахметьев назвал состоянием анабиоза.