Как известно, картошка в прохладном подвале не прорастает до весны. Но процессы, протекающие в клубнях, при таком режиме хранения лишь приостанавливаются, а не замирают. Поэтому и в подвале, и в домашнем холодильнике нельзя хранить продукты очень уж долго. Иное дело, если мы поместим клетки растений, кусочки растительной ткани, клубни в жидкий азот. При столь низкой температуре все химические процессы практически полностью замирают. Как показывают расчеты, картофель в таких условиях может храниться практически без изменений… 30 000 лет! И если клубень потом постепенно разморозить, поместить в питательный раствор, он даст начало новым растениям.

Без последствий переносят глубокое замораживание и многие представители животного мира. Еще Афиней — древнегреческий мыслитель, живший во II–III веках нашей эры, отметил, что в северных странах рыбы, замерзающие во льду, отогревшись, оживают. Это же явление в разные времена отмечали многие путешественники. Мы же, пожалуй, обратим внимание на сообщение американского путешественника Тернера, опубликованное в 1886 году. — Во время экспедиции по Аляске, — пишет он, я как-то накормил собак мороженой рыбой, которая в течение нескольких недель хранилась во льду и была такой твердой, что звенела при ударе. Проголодавшиеся собаки, не сумев разгрызть рыбу, глотали ее целиком. Однако вскоре после кормления они стали жалобно скулить, подвывать, и наконец, их вырвало… живой рыбой!» Понятное дело, подобные сообщения не могли оставить безучастными и ученых. Но пожалуй, первым, кто провел специальные эксперименты по замораживанию и оживлению-животных, был английский естествоиспытатель Генри Пауэр, живший более трех столетий назад. В сосуде, заполненном смесью льда и уксуса, он замораживал угриц — маленьких, едва различимых невооруженным глазом существ, относящихся к одному из подвидов круглых червей-нематод. Во льду угрицы «закристаллизовывались», становясь твердыми. Но когда через 2–3 часа лед в сосуде таял, они вновь, как писал Пауэр, «плясали и резвились как ни в чем не бывало».